Хравенгер

Нахцерер без сил рухнул на землю. Двуручный меч упал рядом.

Сарказ много дней странствовал по бездорожью и думал о тех, кого сразил мечом, и об испуганных глазах, глядевших на его рога. Он привык к этому взору, полному ненависти, — отчаянной злобы против существа, что сулило неизбежный конец. Нахцереру нужно было лишь сожрать ненавистника — и боль проходила.

Ноги отекли и горели так, словно превратились в раскаленный металл. Сам того не понимая, он скорчился на земле от боли, вызванной голодом и неумолимым разложением. Забрав у отцов меч холода, он поклялся оберегать его как свою жизнь. А теперь в первом же клочке цивилизации готов был обменять клинок на чистую воду и еду.

Но в заброшенной деревне не нашлось ни того ни другого. Нахцерер хотел уйти, но тут услышал грубые насмешливые слова.

— Эй, сарказ, меч продается?

— Кто вы? Наемники или крушители?

— Хм... А тебе не все равно? Если прок будет, мы и тебя купим, рогатый.

Нахцерер слишком устал, чтобы спорить. Он осторожно сжал кулаки и проверил, осталась ли еще сила в руках.

— Что значит «будет прок»?

— Видишь тот валун? Разруби его пополам!

— Хорошо.

Камень был огромный: чтобы обхватить его, понадобилось бы два нахцерера. Валун долго пролежал в деревне: поверхность покрывали детские рисунки и стершиеся надписи. Нахцерер немного изучил его, чтобы выбрать угол.

Вытянувшись во весь рост, он замахнулся мечом и ударил со всей силы. Когда пыль улеглась, под расколотым валуном обнаружился вход в пещеру.

Оттуда на него смотрело множество глаз. В их взглядах читались страх и тревога. Пленники были еще слабее и отчаяннее него. Банда позади нахцерера приблизилась к пещере с громким смехом.

— Ха! Да, прок точно есть. Теперь ты наш, рогатый. Во сколько обойдешься? Назови цену.

— Я наемник, а не мясник.

Это ненадолго заткнуло обидчиков, но затем они снова начали глумиться.

— Не мясник? ХА! Слышали, что говорит?! Может, ты, сарказ, хорошо устроился, но деньжата зарабатываешь кровью. Так что не строй из себя святого, дьявольское отродье!

Они были правы. Наемничество — грязная работа. Ему приходилось убивать, и оправдания этому не было.

Глаза в пещере буравили взглядом его рога. От молчания пленников ему становилось невыносимо.

Больше десяти лет назад он пересек Космические врата и думал, что уже никогда не увидит этих глаз.

— Меч не продается.

Сделав глубокий вдох, нахцерер занес двуручный клинок высоко над головой.

— И сарказ тоже.

...

Едва волоча ноги, исхудавший от голода нахцерер вновь двинулся в сторону горизонта. Не настал еще тот день, когда сарказу на Талосе II не нужен будет меч.