Клин

«Нас клином вбили в Талос II», — любила приговаривать моя мама.

В детстве, помню, она всегда бросалась ко мне, когда приходила после смены, и крепко обнимала. Я ее просила сначала снять рабочий костюм, а то это была как будто не мама, а целый магазин инструментов. После ее объятий на мне вечно оставались ссадины и синяки от молотков, пассатижей, гаечных ключей или несчастной пушки.

Как-то она купила мне дурацкий набор игрушек. Я-то ведь вживую видела все эти краны, гусеничные буры, самосвалы, дробилки, коперы. Каждый жучий день каждого жучьего года на моих глазах целые армии стальных махин отправлялись на север. На кой мне были эти мелкие нелепые игрушки?

Мама никогда не воспринимала планету как дом. Она часто говорила: «На Талосе II слишком опасно. Мы с тобой здесь не осядем».

А я жила на Талосе с рождения и не понимала, чего она вечно ворчит. Но ее слова оставили на мне отпечаток, прямо как инструменты, которыми она нечаянно лупила меня во время объятий. Ну, тогда я ни про какие «отпечатки» не знала.

А как-то раз мама с севера не вернулась. Дядя Вальтер отдал мне ее костюм. Работники прачечной, похоже, не слишком старались, так что на воротнике осталось багровое пятно. Я уткнулась лицом в костюм, чтобы почувствовать знакомую шершавость и холод инструментов. И нашла эту несчастную пушку — огромную штуковину, оставившую на мне столько болючих синяков. Внизу ствола виднелась свежая вмятина.

Мама как следует отдубасила аггела этой железной глыбой, когда магазин опустел.

Я попросила дядю Вальтера сделать мне новый ствол и оснастить его цепной пилой. И заняла мамино место в следующей колонне, погнавшей на север.

Потому что меня клином вбили в Талос II — и никто меня отсюда не вышибет.